|
... Прощай, Верона: верность, он, она. Две жизни рядышком - и крест посередине, Стеклянный сад и липкий в пальцах иней, Трава, что в мае вырасти должна.
Одна душа - на тысячу смертей, И тысяча чертей, и кто кому поможет? Прощай, любовь, единственный, быть может, Последний друг - я жду иных гостей.
Пора и мне. Там, с богом наравне, Два отраженья в чёрной раме Леты: Два голубя, две точки в вышине, Две тени белых, два кристалла света. |
|
Монастырский скудный скит, С озером и небом слитый, Мхом, как патиной, покрытый Был разрушен и забыт.
И молясь скороговоркой, Роскошь заняла пригорки, И с усмешкою глядит Вслед аскету – сибарит,
Но выходит из могилы Францисканец, и над виллой В полночь колокол звонит. |
|
Дни – как товар, что в лавке нарасхват: Кто ухватил, кому-то не досталось, Ступени, по которым ты взбегала, Всё круче, но всё так же молод взгляд,
И те же маки на лугу альпийском, Белладжио, твой шарф гарибальдийский,
И влага на щеке, хоть нет дождя, В мелодию стекается по каплям, И снова первым приподнимет шляпу Джузеппе Верди, мимо проходя.
|
|
Собой любуясь, словно на парад, В чужие земли шли мы - все подряд Народы одевая в свой наряд, Пока не закормили их до рвоты,
И варвары, не зная окорота, То с гор на нас пошли, то из степей, Когорты отступают по болотам, И люди спят на трупах лошадей.
Второй декабрь прошёл без сатурналий, Авгур нас водит за нос, цезарь врёт: Чужие монументы разберёт, Чтобы из них свой собственный поставить
Всё ниже солнце, обескровлен храм, И время расходиться по домам |
|
В башне над бухтой - окна по кругу, Всё для художника - море и горы, Что ж он рисует дорогу глухую, Кистью и костью застрявшую в горле?
Что же он выбрал русалку в подруги - Спать с ним не хочет и чаю не просит- Песни заводит…вздыхает... А ночью Он на руках её к морю приносит,
И по воде тенью бродит безногой, Лунной дорожкой, всё той же дорогой... |
|
PUNTA EPITAFFIO *
Глядишь, и цезаря запишут в старики... Я в Байе и плаксивей стал, и злей, Пока в столице наперегонки С моей кончиной - строят мавзолей,
И Кумы - рядом, но обрушен вход К тебе в подземный мир, куда сивилла Звала Вергилия...
Уйдут под воду виллы И в синеву от беззащитных крыш Слетит душа моя - бубнят ей что-то рыбы, И ты во сне приходишь - и молчишь.
А то присядешь бесприютной птицей На край скалы, она - как человек Коленопреклонённый - он казнится Что пережил тебя на целый век,
Мой мальчик милый, что тонул во мне, В тот день лежал на чёрном нильском дне И солнце не могло к нему пробиться.
*Punta Epittafio - мыс невдалеке от затонувшей виллы императора Адриана, так и не пришедшего в себя после гибели юного Антиноя. Много лет спустя эти римские резиденции под Неаполем тоже оказались под водой. |
|
Два близнеца, рождённые под пальмой, Ещё не знают, что им суждено, И выгоревший остров, словно парус, Наполнен ветром.
Как веретено, Разматывая "А" - в Аполло, Артемида" Стеклянной многоцветной пирамидой,
Звенит закат и славит красоту, Мелькают спицы - солнце или лира - И в чащах Греции, в нежданном перемирье Затихли звери, глядя в темноту.
(Так смертным довелось с богами жить На Делосе - забрав свои могилы - Чтоб не рожать здесь, и не хоронить).
Что стало с близнецами, я не знал, Но им завидовал, заполучить мечтая Их молодость и вечный карнавал,
А прожил век, скуля и заикаясь, По лестницам крутым едва взбираясь, И в зеркалах себя не узнавал.
Я тёплый мрамор трогаю руками, Но жизнь ушла - земля теперь - ничья. О львы могучие от Наксоса и храмы, Вас высекли такие же, как я, В минуты счастья вровень встав с богами.
Войду в пейзаж и робко стану с краю Частичкой мозаичного панно, Театр полон, лавр не умирает, И солнце в небе - как веретено.
Остров Делос |
|
* * * Как плот, раздрызган мир, и мы - в разброде, Волной смывает лучших, тёмен путь,
Не потому ли в Дельфы мы приходим, Где боги к смертным всё еще нисходят, И есть надежда в "завтра" заглянуть,
Чтоб к трещине, что дышит тьмой бездонной, Переставляя ноги, как колонны На сплющенных растоптанных ступнях,
Шла пифия, взяв табурет-треножник На самый край - и расступалась мгла, И воздух двух стихий она пила, И зверь подземный полз к её подножью:
"Дай им надежду, веру сбереги, Пой, дудка при богах - и не найти других Таких вороньих кос, заплетенных короной,
Не знавших поцелуев губ и щёк, Ни глаз, столь близко врытых, столь зелёных, Сходящихся в один всевидящий зрачок -
Скажи им, чтобы жители Афин Ушли, оставив город на сожженье, Чтоб флот собрать - и возле Саламин Дать персам беспощадное сраженье...
Не зря Плутарх, что летописцем стал, Был при тебе, и в храме подметал..." ................................................................ ................................................................ Звенел кастальский ключ, и лучших олимпийцев - Атлетов и певцов - под эти небеса На игры звал - и вёл огонь пифийский Квадриги на рысях, поэтов голоса.
И ты здесь шёл, дорогою обвит, Вдоль статуй и стены, что связана из плит Не известью - тысячелетней болью,
Где имена отпущенных на волю Рабов-художников, строителей, портных, Там выбито твоё - ты был одним из них,
Ты верил в то, что покоришь Парнас,* Но отступил, на сумерки пеняя, Мерцает моря изумрудный глаз И ветер в небе угли раздувает,
Былых пророчеств кровоточит след - И длится недосказанное слово, Звезда взошла - кто с ней разделит свет? Жизнь к нам добра. История - сурова.
* Парнас - гора в Центральной Греции, на склоне которой находятся древние Дельфы - "центр Земли" - и дом бога Аполлона. |
|
...И статуи сбегут от солнцепёка. На кой в Помпеи чёрт меня принёс?
У местного поэта и пророка Мы пьём вино, и мозаичный пёс Нам скалится и чёрной машет лапой,
В окне кадит Везувий - (чудный вид) - Как жертвенник, и даже резкий запах Сиесту не способен отравить.
В пекарне Плиска так же хлеб горяч, К тому же гладиаторы спроворят Спектакль, где вместо занавеса - плащ Падёт на бездыханного актёра,
А за углом - философа клюют Ученики - как гуси из-за корки - Империю спасают дураки, А умные - спасутся на задворках.
Всё гуще воздуx, мы плывём во тьму, Отдать тепло готовы, хоть кому.
Недаром выбит член на тротуаре: Он - каменный, а наш недолог день, Ступай за ним - в ближайший лупонарий - Покамест твой отбрасывает тень. |
|
СANTE JONDO Это пенье глубокое, тёмное, Как колодезная вода, Это вспышки гитары изломанной, Как в лесной засаде – беда,
Это смех – водевиль без жалости, И судьба - цыганская дочь, Это улицы яркий занавес, За которым – обрыв и ночь.
Каштаны мои, кастаньеты, Нам не впервой страдать, Но есть чудеса на свете – Отсюда рукой подать...
И танцует толпа, и в мареве Эти двое – пиковая масть, Ах, Севилья, Гранада, Малага, Пишешь “кровь”, а читаешь” страсть”.
Ах, Севилья, Гранада, Кордова, У юности – всё легко, И как не рыдают аккорды, Она уходит, ухо...
Каштаны мои, кастаньеты, Один кинжал – на двоих... Есть чудеса на свете, Но как нам дожить до них?
...Возьми меня в этот город, Из времени вынутый, где Мы больше не станем спорить О хлебе и о воде,
Где совпадают объятья, Как линии на руках, И девушки ходят в платьях И туфлях на каблуках,
Где сполохи в небе летнем, Как свет от забытых книг, Есть чудеса на свете, Скорей бы увидеть их...
Над нами плывут столетия, Прозрачные, как слюда... И ночь, и любви междометия, Как звёзды на дне пруда.
January, 05/2009
|